_ ספר/י לנו מה שגוי

דואל:

זכרו שאין משמעות למספרי שורה או עמוד בטקסט רציף באינטרנט. אנא ציינו מספר פסקה, ו/או העתיקו כמה מלים סביב כל שגיאה, כדי להקל עלינו למצוא את הטעון תיקון.

רשימת הגהות:

נודיע לך בדואל כשנעיין בהגהות ונתקן את הטקסט.

_ נשמע לשמוע מה אהבת!

דואל:

ההמלצה שלך:

(אנו מפרסמים המלצות ביומן הרשת שלנו)
פרויקט בן-יהודה: בפייסבוק | ב-YouTube
יומן הרשת של פרויקט בן-יהודה

Младенчество

(пер. В.И. Иванова)

לרשימת התרגומים

Тайно от мира, одну за другой, как звёзды под утро,

Жизнь погасила во мне сокровенные сердца надежды.

Всё же томленье одно я сберёг, одно упованье:

Голос его не замолкнет в груди; ни шум повседневный

Песни святой заглушить, ни злокозненный демон не может.

Если ещё, наяву ли, во сне ль, как на миг мимолётный, –

О, хоть на миг мимолётный! – пред Господом светел предстану, –

Час мой закатный, молюсь, да вернёт сновидение утра,

Ясность младенчества вновь озарит обновлённое сердце!

 

Дух мой нечист, и моя же рука осквернила венец мой;

Божьи забыл я стези, не стучусь у дверей Милосердья;

К зовам оглох, и незряч на знаменья, – звёзд отщепенец,

Неба отверженец; лугу чужой; неприветствуем в поле

Лаской колосьев, как встарь; отрешён от видений начальных;

Чужд и себе самому. Но в хранилище тайном вселенной,

Где не исчезнет ничто и ничей не изгладится образ, –

Цело и детство моё, как печать на деснице Господней.

Смене времён не подвержен тот лик, незапятнан, нетронут, –

Вечной зарёю в оправе своей издалече мне светит,

Путь мой следит, и считает шаги, и мигает ресницей...

 

Где ты? – далече! – родимый мой край, колыбельная пристань,

Почва корней моих, духа родник и мечтаний услада,

Милый душе уголок излюбленный, в мире просторном, –

Нет ни травы зеленей, чем твоя, ни лазури прозрачней!

Память, мой край, о тебе – как вино: тем душистей чем старе;

Первого снега белее она чистотой непорочной...

Первого утра виденье и первого сна изголовье,

Родину тихую, край целомудренный в прелести свежей,

Скрытый меж гор и дубрав и всех мест под солнцем юнейший,

В глубь ветвящей стези, и тропы свои в рожь золотую,

В тихих созвучиях полдень и ночь согласующий, утро

С вечером, – вижу его, как он цвёл, как сиял изначала

Сердцу, как образ его начертал  в моём духе Создатель,

Чтоб до последнего дня и по край земли неизменно

Целостным нёс я тот образ в груди, всё тот же – в весенней

Нежности, в летних лучах, под осеннею мглой и под снегом

Так мне, недвижный, застылый с природою всей, предстоит он,

Солнцем живым осиян иль торжественным таинством ночи,

Уст моих чистых дыханье храня, лелея мой детский

Трепет на глыбах камней, в одиночестве дебрей угрюмых,

В таяньи облака, в дрожи листа, унесённого ветром

С древа... Поднесь те леса чаровательно ткут свои тени,

Каждая ветвь в них цела, нить каждая сети волшебной;

Сладостных страхов былых сокровенные заросли полны;

В чаще кустов притаились нежнейшие дрёмные грёзы.

Горы в коврах цветотканных, – незыблемы; мягкие склоны

След моих ног берегут и, как встарь, улыбаются гостю;

Эхо восторгов моих в их расселинах, чуткое, дремлет;

Дух мой всё бродит по ним и, дивясь их величью, немеет.

 

Кров мой родной, земля безопасная, скиния мира,

Матери светлым лицом озарённая, где возрастал я

Ласки живой под крылом охранительным, где предавался

Неге беспечной, прильнув к благовонному лону родимой!

Вижу тебя на отлогом холме, под навесой каштанов,

Сельский приют и простой! Ты всё там же, где встарь, неизменный,

Белый, под низкою кровлей, с оконцами малыми, домик!

Выступы мхом зеленеют, трава прорастает сквозь щели.

Окрест – сады, да глушь и бурьян. Молчаливо над ними

Время волокнами туч проплывает; беленький домик,

Мнится, следит на юру, день и ночь, издалече за жизнью,

Да обо мне вспоминает, о беженце дальнем, с тоскою...

Там и доныне скользит моя тень в уголках потаённых...

 

Знаю: единожды пьёт человек из кубка златого;

Дважды видение света ему не даруется в жизни.

Есть лазурь у небес несказанная, зелень у луга,

Свет у эфира, сиянье в лице у творений Господних:

Раз лишь единй мы зрим их в младенчестве, после не видим.

Всё же внезапное Бог даёт озарение верным;

Чуда того неразгадан исток, сокровен от провидцев.

Молча готовлюсь и жду, день и ночь, мановения свыше, –

Весь напрягаюсь, как арфы струна, простираюсь навстречу;

Где и когда это будет – не ведая, вестника чаю.

Сердце пророчит: воспомнит меня виденье святое;

То, чего жаждет душа, навестит её. И величавый

Миг настанет, – мигнёт ресницею Вечность, и глянет

Сверху, как в дол из окна разверстого, в душу былое.

Очи мои просветятся, прояснятся взором дитяти:

В образах многих и сменах – единое, слито с природой,

Детство моё протечёт по тропам покинутым духа.

Тёмные вспыхнут сияньем тропы заповедные, ярче

Утренних снов; голоса зазвучат; приблизятся дали;

Чудо забвенному краски вернёт, безуханному запах.

Будет мнгновенным виденье, но миг тот единый затопит

Сладостным сердце приливом, – и в нём изойдут мои силы...

Буду стоять изумлённый пред только-что виденным миром

Многих чудес и святынь пред оградою запечатлённой

Рая, чьих тайн не коснулась рука, не измолвило слово.

Гулом исполнится дух; надо мной – удивление Божье;

Очи в слезах; в глубине – торжественный гул безглагольный...

                                                                                                                               1917

לרשימת התרגומים

לדף הראשי של פרויקט בן-יהודה